"Меня били – и ничего, человеком вырос"

19 апреля 2017
11907

Екатерина Бойдек

Психолог

Я слышала эти истории не раз. Как это было всегда неожиданно. Как нельзя было никак предотвратить и защититься. Как нельзя было плакать, жаловаться и вообще что-то чувствовать. 

Истории про то, как били родители.

Сначала, правда, говорят вообще не так. А спокойно, часто с улыбкой: да, отец бил. Нет, ничего не чувствовал. А может вину чувствовал, за дело ж, наверное? Я сложный был ребёнок. 

И только потом: за это били, за это и еще за то. По-разному: полотенцем, кулаком, ремнём, кипятильником. 

И ещё позже детали: я помню, как хотел убежать в свою комнату, а он повалил меня в корридоре и бил. Я не знаю за что. Я помню, плакать нельзя было, иначе только сильнее бил. 

А мама? А мама тихая была. Плакала мама или молчала. Или: а папа? Папа хороший был, но пил, не было его почти. 

Я сама ребенок, не знающий, что такое физическое насилие. Я слушаю эти истории, и мысленно благодарю своих родителей. Я могу лишь догадываться, какой ад пережили люди, которых били. И я чувствую отчаяние, гнев и бессилие, когда слышу про то, как бьют детей. 


Однажды я соприкоснулась "по касательной" с тем, что переживают дети, которых бьют. Любой психотерапевт знает, что такое контрперенос. Если просто - то это когда терапевт чувствует что-то "как клиент" или "за клиента" (если тот не пускает чувство в сознание). Или когда терапевт чувствует что-то, что возникает у людей рядом с клиентом. 

Один клиент, из таких вот "битых" детей, с историей, от которой хочется рыдать, орать и менять глобус, который сам однажды ударил женщину и не хотел, чтоб это повторилось, как-то неожиданно сказал: "А ведь я могу и вас ударить". 

Я помню тогда мысль: он сильнее, я могу здесь орать, но никто не услышит и не придёт. И ещё мысль: я почему-то ничего не чувствую. 

Только через несколько дней я "разморозилась". И накатил такой ужас, которого ни до, ни после я не переживала. Ни страх, ни паника - ужас, из живота, невозможный, невыносимый ужас. И ещё бессилие, как будто мир опасен, а я ничего не могу изменить. 

Тот ужас и бессилие - это то, что я "небитый ребёнок", ощутила при угрозе физического насилия. Те чувства, которые задели меня по касательной - это то, что ощущал этот мой клиент в детстве ежедневно. 


Ужас, бессилие, отчаяние переживают дети, которых бьют. Жить так постоянно невозможно. Есть переживания, которые невыносимы для психики. Если бы хотя бы можно было как-то отреагировать, зарыдать, закричать, ударить в ответ. Если бы можно было сбежать, избежать, что-то изменить в этих ситуациях избиения. Если бы кто-то вмешался, к кому-то можно было убежать за поддержкой, сочувствием. Но нельзя. И тогда поворачивается защитный тумблер - и чувства выключаются. Что-то со мной происходит, но я ничего не чувствую уже, вроде как и не со мной. 

Так работают механизмы психической защиты. Когда что-то чувствовать невыносимо - поворачивается "выключатель". И около этого "выключателя" встает такой "охранник", задача которого сделать так, чтоб эти чувства больше не ощущались. И в ситуациях, провоцирующих "запретные" чувства, "охранник" выдаёт какое-то другое чувство или мысль, или вообще идею развивает. 

Ужас и бессилие ребёнка, которого бьют те, от которых он ждёт заботы и защиты - невыносимы. Срабатывают защиты, ребёнок перестаёт чувствовать. И потом, когда его собственные дети провоцируют (неизбежно) ситуации, в которых он чувствует свое родительское бессилие, то защиты не пускают это чувство в сознание, а говорят - виноват ребёнок, накажи его. И вместо бессилия "включается" ярость или обвинение. 


Или даже дети ничего не делают, а кто-то вдруг говорит, что детей бить нельзя. И все равно включается сигнал опасности - вдруг сейчас скажут, что дети что-то при этом чувствуют? Вдруг напомнят мне про то, что чувствовал я? Ну нет! И человек говорит: "ну что такого, меня били, и я человеком вырос". Хорошо работает "охранник" психики. 

Я не знаю, что с этим делать. Не знаю, как обойти защитные механизмы детей, которых били, и которые теперь бьют своих детей. В их жизни было так много насилия и бессилия, что они не готовы вспоминать про то, каково им было детьми. Не готовы признать себя теми, кто нуждается в помощи. Для них насилие - это норма жизни, это то, в чем они выросли, то, что перестали воспринимать, как насилие. 

Думаю, что большинству, чтобы перестать бить детей, нужен строгий "родительский", то есть государственный запрет в виде статьи в УК. Думаю, что не большинство, но многих может поддержать "психологический ликбез". И они уже будут влиять на большинство. Когда-то ведь и в других странах насилие считалось нормой, но постепенно это много где поменялось. 

И безмерное уважение вызывают те, кто решает прекратить цепь насилия. Кто говорит: больше никогда я не ударю ребенка! Кто, если не справляется, обращается за помощью. Кто говорит: меня били, и я сделал то же самое, я ударил (или ударила) ребёнка, но я не хочу, чтобы так было. Или пусть не так говорят. Но имеют мужество "размораживаться", встречаться с непережитой болью, выдерживать её. Берут ответственность за то, чтобы залечить свои детские раны, вместо того, чтобы неосознанно "охранять" их и дальше передавать своим детям. Берут ответственность за то, чтобы защищать своих детей, в том числе от себя.

Источник

Метки: Домашнее насилие, Панические атаки, Неблагополучная семья, Детско-родительские отношения,

Оцените материал:
Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Читать по теме:

|

Читать по теме:

|
Успешная регистрация

На Ваш Email отправлена ссылка
для подтверждения регистрации!

Успешное подтверждение регистрации

Теперь необходимо авторизоваться

Авторизация
Восстановление
пароля
Восстановление
пароля
Письмо успешно отправлено на указанный вами адрес.
Регистрация
Регистрация
для специалистов
На данный момент возможность регистрации организаций не доступна. Мы запустим этот функционал в ближайшее время.
Написать сообщение
Запись на приём