Почему нелюбимые дочери часто находятся в плену стыда

20 августа 2019
28302

Юлия Лапина

Клинический психолог

Автор: Peg Streep

Перевод – Юлия Лапина.

Внимательно смотрим на слона, спрятанного у всех на виду.

Общественное мнение уверено – если отношения мать-дочь зашли в тупик, то надо внимательнее присмотреться именно к дочери. Культурные мифы о материнстве – будто бы все женщины источник любви для своих детей, что материнство – инстинкт и что все матери любят своих детей безусловно – и формируют отношение людей к дочери, которая либо полностью прервала общение с матерью, либо поддерживает минимальный контакт и это очевидно не только близким, но и малознакомым людям. И вот общество становится на сторону матерей, зачастую подкрепляя свою позицию интерпретацией библейских заповедей, невзирая на обстоятельства.


В то же время, если родитель прерывает общение с ребенком, то он может надеяться на сочувственные комментарии о сложностях воспитания детей и о том, что взрослые дети и правда могут быть невыносимыми. Если разрыв инициировал родитель, то предполагается, что все варианты решения проблемы уже испробованы и что самое важное – родитель сделал всё что мог. Общество поднимает бокал за родителя, который старался, но у него не получилось и всегда готово подставить плечо поддержки.

Однако нелюбимая дочь лишена презумпции невиновности. Вместо этого общество охотно навешивает ярлыки какая она неблагодарная, резкая, самовлюбленная и т. п. Ей напоминают снова и снова, что её кормили, одевали и у неё была крыша над головой, а если её эмоциональные потребности в детстве не были удовлетворены, а любовь и поддержка на неё не распространялись, так это только она сама и виновата. Или что она преувеличивает и драматизирует, потому что на вот она же выросла нормальным человеком. В итоге общество критикует и давит, продолжая унижать нелюбимую дочь, как это делала её мать и, возможно, другие члены семьи и стыдить её в процессе этого давления.

Будучи дочерью, которая оборвала общение с матерью (и ещё пишет о нелюбящих матерях), я лично на себе испытала всё это общественное давление. Это правило, а не исключение.

Общественный шейминг: слон в комнате.


Общественное неодобрение часто препятствует на пути как к выздоровлению, так и к возвращению себе своей жизни, создавая новый внутренний конфликт. Как писала об этом одна женщина:

"Как мне объяснить насколько токсичным было поведение моей матери, чтобы мои слова не звучали неблагодарностью и нытьем? Каждый раз, когда я поднимаю эту тему, даже с близкими друзьями, я наталкиваюсь лишь на неодобрение. Но неужели дочерний долг – это что-то столь мучительное? Неужели я должна её видеть лишь потому что она этого активно добивается?"

Истории нелюбимых дочерей одни из тех, которые никто не хочет слушать.

Нелюбимые дочери и так чувствуют себя не от мира сего из-за того, как с ними обращались в их семье; добавьте к этому общественный уровень отказа в принятии и понимании, если она решила разорвать или ограничить общение с матерью, для многих это ужасно сложно. Но иногда это единственный способ исцелиться.

Стыд и кодекс молчания.

Нелюбимые дочери редко рассказывают кому-либо о том, что происходило в детстве в их доме, частично потому что они считают, что так происходит во всех семьях. Нормализовывать такое обращение с собой, даже если оно сильно ранило проявляясь в игнорировании, унижении, изоляции, запугивании, жестокой критике – это только одна причина. По мере взросления, общаясь с другими семьями и начиная видеть, что, возможно, в других семьях все по-другому, молчание может быть связано со стыдом и тревогой, будто бы она сама виновата, что с ней так обращаются.


Поскольку нелюбящие матери часто оправдывают свой гиперкритицизм и вербальное насилие перекладывая ответственность на детей, говоря вещи вроде "Я бы тебя не наказывала, если бы ты не была такой грубой и растяпой", "Ты постоянно задаешь глупые вопросы, у меня и других дел хватает, чтобы тратить время на разговоры с тупыми людьми", "Если бы ты была лучше, мне бы не приходилось орать на тебя" – чувство стыда таким образом становится первой и автоматической реакцией нелюбимой дочери. Это становится ещё одной потенциальной причиной поддерживать молчание, потому что меньше всего на свете ей хочется, чтобы её "недостатки" увидел весь мир.

В подростковом возрасте потребность вписаться в группу и быть похожей на других на фоне продолжающегося стыда и тревоги часто мешают нелюбимой дочери получить помощь и поддержку у ровесников, открыв им правду. Однако, пока она хранит этот секрет в себе, он продолжает изолировать её от мира. После того как была опубликована моя книга "Жестокие матери", мне написала моя соседка по комнате, с которой мы жили на втором курсе института; мы не общались с тех пор 40 лет. И хотя мы жили целый год в одной комнате размером с обувную коробку, ни одна из нас даже не заикнулась о том, как вели себя с нами наши уважаемые обществом матери. Она написала, как мы могли бы помочь тогда друг другу, если бы нарушили это молчание, и я не могла с ней не согласиться. Но так как мы вели себя все эти годы – это типичное поведение, как я потом узнала из сотен и сотен рассказов.


Стыд как оружие в арсенале нелюбящей матери.

Исследования показывают, что и насилие, и жестокое родительское отношение делают людей более чувствительными к стыду; несомненно, частично это связано с фактом того, что иногда материнское поведение намеренно включает в себя действия, призванные воздействовать на поведение ребенка чувством стыда или из-за того, что родитель не может справиться с проявлением своих собственных эмоций. Но быть "склонной к стыду", как называют это исследователи, объясняет и другой аспект проблемы – какую именно роль играет стыд в ранах нелюбимой дочери и в её попытках из всего этого выбраться.

В своей блестящей книге "Изнанка родительства" (Parenting from the Inside Out) Daniel Siegel M.D. и Mary Hartzell M.Ed. обсуждают, как они это называют, "токсичный разрыв" в детско-родительских отношениях и как это относится к родительскому стыду и как это провоцирует стыд в ребенке. (Да, здесь мы описываем возможный механизм со стороны родителя). Авторы определяют "токсичный разрыв" как нечто, что активно повреждает ощущения собственного Я ребенка, часто в результате того, что родитель теряет контроль над своими эмоциями и угрожает, кричит или обзывает ребенка. (Да, это эмоциональное и вербальное насилие). Чувство вины ребенка приводит к физическим последствиям, таким как боль в желудке, напряжение или ощущения комка в груди и горле, импульсах избегать глазного контакта. Ребенок делает стыд частью себя и начинает думать о себе как о "плохом" или "бесполезном". Siegel и Hartzell отмечают, что часто причина – это собственный стыд родителя (результат того, как с ним обращались в детстве) – именно он подсознательно приводит родителя в состояния полного погружения в свои собственные эмоции и в таким моменты усиливает неспособность быть на контакте с ребенком. В итоге родитель фокусируется на свой собственной беспомощности и некомпетентности. Этот ужасный цикл может быть остановлен только осознанием ситуации родителем и концентрированным усилием исправить этот "токсичный разрыв". Это происходит, увы, не всегда, что и подтверждается опытом нелюбимых дочерей.


Понимая стыд.

Психологи говорят о разнице между стыдом и чувством вины, хотя обе эти эмоции считаются "сконцентрированными на себе" эмоциями. Младенцы рождаются не умея испытывать ни то, ни другое; считается, что дети начинают испытывать их в 2-3 года. Из этих двух эмоций наиболее токсичен стыд и именно он имеет большую тенденцию к "застреванию" в человеке.

Чувство вины произрастает из определенного поведения, тогда как стыд включает в себя самую суть Я. Интересно, что согласно исследованиям, чувство вины может усилить эмпатию, но стыд нарушает нашу способность сопереживать. Почему так может быть?

June Price Tangney и её коллеги высказывают следующе мнение:

"Эгоцентричное фокусирование стыда на своем "плохом Я" (вместо концентрации на плохом поведении) мешает процессу эмпатии. Люди в муках стыда замыкаются глубоко в себе и менее способны направлять свои когнитивные и эмоциональные ресурсы на раненых других".


Когда импульс отрицать или прятаться от чувства стыда экстремально сильный, стыд тем не менее всплывает как пузырь на поверхность, неосознанно, в других формах. Исследования показывают, что люди, склонные к стыду, испытывают интенсивную злость, выражают эту злость разрушительными способами и делают все возможное, чтобы переложить вину с себя на других. Не стоит и говорить, что их способность поддерживать отношения серьезно снижена. Как далеко способны зайти люди, чтобы убежать от своего чувства стыда будет зависеть от интенсивности их боли.

Стыд и шейминг играют важную роль в жизни многих нелюбимых дочерей, хотя о них редко говорят. Выводить стыд и шейминг на свет, видеть и осознавать их происхождение – важные шаги на дороге к исцелению.

***

Ссылки, упомянутые в статье.

Siegel, Daniel and Mary Hartzell. Parenting from The Inside Out. New York: Jeremy P. Tarcher/Penguin, 2003.

Tangney, June Price, Jeff Stuewig, and Debra J. Mashek, "Moral Emotions and Moral Behavior,"Annual Review of Psychology (2007), 58, 345-372.

Метки: Стыд, Детско-родительские отношения, Переводы,

Оцените материал:
Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Читать по теме:

|

Читать по теме:

|
Успешная регистрация

На Ваш Email отправлена ссылка
для подтверждения регистрации!

Успешное подтверждение регистрации

Теперь необходимо авторизоваться

Авторизация
Восстановление
пароля
Восстановление
пароля
Письмо успешно отправлено на указанный вами адрес.
Регистрация
Регистрация
для специалистов
На данный момент возможность регистрации организаций не доступна. Мы запустим этот функционал в ближайшее время.
Написать сообщение
Запись на приём