Потерянный ребенок: Глаза за занавесками

3 июля 2018
29838


Автор: Ольга Троицкая, семейный психолог, телесно-ориентированный терапевт.

В компании детей этот ребенок обычно выделяется тем, что никак не досаждает взрослым. Но если присмотреться, можно заметить, что глаза у него как будто за занавесками. Как будто он потерялся в этом мире, а себя нашел в своем собственном, куда никому постороннему нет доступа. Эта роль так и называется – Потерянный ребенок. Ее символ – квадрат. Коробочка.

Обычно Потерянный ребенок выполняет отчетливое послание семьи: не живи, ты нам мешаешь своей жизнью. Это послание может быть прямым. Допустим, в семье родился следующий ребенок, и малыш, который не успел вырасти, слышит от мамы: ты уже большой, займись чем-нибудь, пока я с маленьким. Найди себе хоть какое-нибудь дело! Не трогай меня, не отвлекай меня от моих дел.

И вот замечательный ребенок не требует внимания. Он сидит где-нибудь в уголке, рисует, мечтает, играет в свои игрушки, разговаривает сам с собой. Гости завидуют: какой он у вас спокойный, не то, что наш, от которого спасенья нет. Он никому не мешает. Он все время занимается собой.


В итоге человек, который умудрился спрятать свою жизнь от других людей, при проявлении во внешний мир испытывает чувство вины, стыда. Извините, пожалуйста, я вам не помешаю? Я быстро-быстро, а потом спрячусь, исчезну. И нырк в компьютер. И снова никому не мешает. 

Другой вариант: в детском саду ты сам ищешь компанию и выдерживаешь нападки воспитателя. Ты не Козел отпущения, который довел весь детский сад своими криками, капризами или болезнями. Ты не Герой семьи, который и зубы чистит, и умывается, и застегивается, и читает, и считает, и гордость детского сада. Ты не Благодетель, который шуршит, помогая воспитателю, а просто предоставлен сам себе. В итоге ты находишь себе нишу. И через какое-то время родители слышат: у вас такой хороший мальчик, его не видно и не слышно. Просто покойник! 

Потерянный ребенок может до такой степени уйти в математику, компьютер, оловянных солдатиков, коллекционирование машин, что начинает производить на людей впечатление аутиста. У него может сформироваться и зависимость, потому что любому человеку надо быть где-то эмоционально принятым – хотя бы в компьютере, хотя бы в машинках, и потому он полностью уходит в мир своих фантазий, своих представлений. 


В чем триллер, если говорить об истории Потерянного ребенка? Ведь вроде бы ничего страшного: сидит себе тихо, никого не трогает. Но дело в том, что мы учимся азбуке чувств, глядя в зеркало, которым являются другие люди. Для того, чтобы мы знали, что такое смешно, грустно, печально, страшно, надо, чтобы в момент, когда мы это испытываем, кто-то назвал: тебе страшно? Чего это ты такой печальный? Нужно, чтобы установилось внутреннее тождество между собственными поднимающимися, пока неизвестными чувствами и тем, как это называется. Чтобы мы сами могли различать свой мир чувств. Из коробочки очень плохо видно.

А Потерянный ребенок учится таким образом: когда рассказывают анекдот, они все смеются. Значит, анекдот – это смешно. А когда их обижают, они печалятся. Вот это, наверное, печаль. Это у них так, не то, что у меня! То есть, он собирает информацию о чувствах, разглядывая, как ведут себя другие люди. Немножко инопланетянин, который не знает настоящего языка землян. Про свои собственные чувства он плохо знает. Он их обозначает для себя: вот сейчас мне должно быть страшно. А сейчас я должен быть печальным. А сейчас я должен радоваться. Но поскольку человек – существо сложное, и в минуту страшной радости иногда начинает плакать, а в момент, когда ему ужасно страшно, может испытывать восторг, то Потерянный ребенок может спутать свои бирочки: "Страшно" и "Печально". Или вовсе забыть о них.


…На сеансе терапии разговариваю с молодой женщиной о ее сыне 14 лет, у которого проблемы в школе. Спрашиваю: а вы пытались рассказать ему, что учительница тоже человек, что она тоже устает, что не всегда то, что она говорит по отношению к вашему сыну, относится именно к нему, возможно, это ее характер и ее усталость. Мама поговорила с сыном, а потом приходит и говорит: у него были такие изумленные глаза! Скажите, а вы, взрослый человек, неужели этого не знали? 

Когда ребенок растет, то до трех лет родители в силу социальных ожиданий все-таки предполагают, что ребенок не знает, что не надо прыгать из окна, потому что здесь высоко, что не надо хвататься за чайник, потому что он может быть горячим. А вот после трех лет в родителях проявляются странные вещи. Они не рассказывают о том, что происходит в жизни, а ждут от ребенка, что он каким-то мистическим образом сам это поймет. И очень возмущаются, когда он этого не понимает. 

То же самое происходит с чувствами. Когда я в дикой ярости, и родители мне говорят: "С нами нельзя так разговаривать!", становится понятно, что поведенчески я что-то не то делаю. А если мне говорят: ууу, какой ты, когда ты злишься, это у тебя что – ярость? Или просто недовольство? Появляется лейбл чувства. Вот когда я такой – я злюсь. Когда я такой – я показываю свою любовь. Когда я такой – я тревожен. Постепенно осваивается азбука чувств. А если эти лейблы не обозначились, если навстречу чувствам шли только оценочные суждения, если никто не учил слушать себя, то чувства воспринимаются даже самим человеком как что-то тревожное, малопонятное. Что с этим делать, он не знает.


Когда такой человек вырастает, он оперирует догадкой, обозначающей чувства. Он не проявляет чувств – он их показывает. В этой ситуации я должен быть в гневе. А в этой ситуации я должен быть в печали. Он присваивает чувства других, выводя их не из собственного опыта, а из наблюдений за другими людьми. Когда в семье, например, никогда не проявляют любовь, то потом взрослый человек может сказать: а я и не знаю, люблю ли я. Этот человек вроде бы мне нужен, и вроде бы я без него жить не могу, но я не знаю, как это бывает. А вот говорят, что некоторые люди, когда любят, ночей не спят, им плохо, а у меня этого не бывает, значит, у меня, наверное, это не любовь. То есть, они постоянно пытаются приложить внешнюю мерку к своему внутреннему миру.

Но если мы не предъявляем миру свои собственные чувства – с чего вы взяли, что люди будут их давать нам? "Мне бы этого очень хотелось! Если можешь – дай!" В ответ человек может дать, может не дать, но если ты не говоришь о том, что для тебя важно и нужно, получаешь не то, что тебе нужно, а то, что тебе считают нужным дать. И тебе это не всегда приятно. 


Эта двойственность проявляется в близких отношениях. Такой человек часто быстро истощается, потому что в домашних условиях Потерянный ребенок, как и Благодетель, тратит большую часть психической энергии на то, чтобы себя сдерживать. И тогда во внешнем мире они избыточно тратят энергию, то это не сбалансированная энергетическая система. Сброс – а потом очень быстро наступает истощение.

Он не умеет вступать в диалог. Но мы учимся мыслить в живом общении, и только потом переносим этот способ внутрь себя. Настоящее мышление – это всегда диалог с кем-то, к кому я обращаюсь, слышу ответ, и реагирую в зависимости от ответа. А если ты сидишь в коробочке и получаешь информацию только из книг, из фильмов, из рассказов других людей, диалогичность – тревожный фон.

Поэтому Потерянный ребенок общается так: я хотел бы вам принести объективную информацию. В ответ он может услышать: а зачем она мне? Но если вам не нужна моя информация, то я вам ее не буду носить. Он все время опаздывает. Он говорит очень важные, иногда очень интересные вещи, но не вступает диалог, и потому часто то, что он говорит, или не вовремя, или неуместно. Поэтому взрослые Потерянные дети так любят одинокие путешествия, одинокие прогулки, выбирают такие занятия, где можно зависеть только от себя.
 
Женятся они, принимая решение. Вот эта женщина мне нравится, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы она вышла за меня замуж. И ходят, и добиваются, и делают. С женщиной-Потерянным ребенком происходит та же самая история. Правда, такая женщина иногда воспринимается противоположным полом как ледяная красавица. Мужчина надеется на то, что если он приблизится, то разморозит ее своим теплом. Не разморозит! Вполне возможно, что у нее очень много чувств, но она не умеет вступать в диалог с другими людьми. Поэтому она очень быстро, выйдя замуж, начнет искать: где коробочка, в которой можно жить? Где я могу побыть одна? Своя комната. Своя работа. Они очень быстро истощаются, когда от них требуют постоянного общения.


Болеют они очень тихо. Когда Потерянные дети учатся в школе, болезнь для них – это способ уйти в коробочку. Отдохнуть от необходимости общения со сверстниками в школе, от установок родителей. Болезнь – хороший повод закрыться и спрятаться.

Компьютер – их лучший друг: очень много познаешь и не надо вступать в диалог. Потерянный ребенок может быть сколь угодно интеллектуален. И когда он выдает информацию, очень часто ей нет равных – ее много, она выстроена. Но в эмоциональном плане ему трудно почувствовать, когда эту информацию надо давать, а когда пора остановиться. Есть такой страшный анекдот про человека, которого спрашивают, как у него дела. А он в ответ подробно начинает рассказывать, как у него дела. Эта история про Потерянного ребенка. Меня же спросили – и я рассказал. Если бы человеку не было нужно, – думает Потерянный ребенок, – он бы не спрашивал? И когда его упрекают: что же ты засушил всех своим рассказом, он говорит: ну они же сказали, что им это интересно, они же хотели послушать!

Эмоции окружающих его не греют, он их не чувствует. Но когда он подрастал, ему часто говорили: что же ты у нас такой необщительный, надо общаться с людьми! Поэтому он честно считает, что таким образом он общается, и это очень правильно то, что он делает. Так же если вы будете сидеть за праздничным столом, и Потерянный ребенок будет знать, что в этой ситуации положено танцевать, то он будет всех приглашать! 

Потерянный ребенок плачет втихаря и смеется в одиночку. Он всегда ждет принца на белом коне или прекрасную принцессу, но внутренне остается очень одиноким. Эта коробочка сохраняется, даже когда у Потерянного ребенка есть семья и дети. Одиночество вдвоем, и втроем, и впятером. Среди успешных ученых, бизнесменов много Потерянных детей, среди политиков уже меньше. Там, где надо думать, мыслить, там Потерянный ребенок берет свое за счет очень жесткой логики и контроля за тем, что он говорит. Но в бизнесе много построено на диалоге, и общение с партнерами и коллегами – их слабая сторона. Тогда может быть две роли.

Один мой клиент мне рассказывал: "Дедушка был такой жалкий, бабушка его всегда в кулаке держала. Сядет он так на лавочку, грустный, одинокий, никому не нужный!". "И что, правда никому не нужен?" – уточняю я. И слышу в ответ: "Что вы! Дедушка был генеральным директором большого оборонного завода! Его очень на работе уважали!"

Вот оно! В социальной рабочей ситуации – Герой семьи, более поздно сформировавшаяся роль, а в домашних условиях – Потерянный ребенок. Для внешнего мира – пятерки, успехи, полетное делание карьеры, а в доме от этого ничего не меняется. 

Самое главное в формировании Потерянного ребенка – это отсутствие зеркала в глазах других людей. Он мало привлекает внимания своим внутренним миром и своими чувствами. Его больше воспринимают по внешним признакам: аккуратно, хорошо одетый. Вот он пришел в школу, для учителя достаточно, что он укрылся в свою коробочку, что он не мешает, живет своей жизнью, не вызывает нареканий. Но когда его пересаживают из школы в школу, и ему надо очень быстро научиться разговаривать на языке другого сообщества, у него случаются очень тяжелые переживания. Ведь все надо выстраивать заново! Я уже знаю, как отвечать там, когда они говорили вот так. А теперь-то надо заново думать, как им надо отвечать, когда они говорят вот так. Непонятно. Места перехода из одной среды в другую для него всегда очень напряжены. Могут быть не только крайне добрые потерянные дети, но и агрессивные потерянные дети, и депрессивные потерянные дети. Как и все живые люди.

В тот момент, когда кто-то лезет очень активно в их коробочку, у них может сорваться резьба и проявиться очень сильная агрессия, причем непонятная им самим. А потом следует тяжелое чувство неловкости – я что-то делал такое непотребное прямо на глазах у всех! Выйти из себя означает выйти из коробочки, и они это очень переживают. В этом случае мир неконтролируем, а для Потерянного ребенка контролируемость мира – условие безопасности.

В работе с Потерянным ребенком важно медленное, медленное приучение к эмоциональному диалогу. Обычно на вопрос: "а что у вас?", он отвечает: да в общем, все нормально. Коробочка закрыта. И начинается завязывание первых узелков эмоционального контакта. Пока через какое-то время не заскрипят заржавевшие шестеренки, и Потерянный ребенок не скажет: "Знаете, это так странно, но я когда делаю это, то я чувствую это. И мне это нравится!". И смотрит специфическим взглядом человека, который спрашивает: вас это не напрягает? Вам не хочется сказать: иди-ка ты на место!

Когда улитка учится выползать, общаться, обязательно нужно сохранять ей домик. Ее нельзя выдергивать оттуда быстро. Попытка быстро и эмоционально поговорить с таким человеком обречена на полную неудачу, потому что он тут же нырнет обратно и захлопнется.

У Потерянного ребенка такое же чувство, как и у улитки: всякий обидеть может. Паттерн, как защищать себя в общении с людьми, ему практически неизвестен. Известно, как построить бронированные стены, как спрятаться. Ему нужно учиться защищаться – медленно-медленно начинать открываться, вступать в контакт и на каждом этапе учиться говорить: а мне это не нравится. Или – я этого не хочу. То есть, открыто, оставаясь на месте. 

На телесном уровне у Потерянного ребенка зажаты все суставы. Они страдают от болей в пояснице, остеохондроза, болей в коленках. Кроме того, как у всех, у кого нарушен обмен "даю-беру", у них сложности с дыханием. Кто-то задерживает вдох, кто-то выдох. 

Я думаю, что много Потерянных детей в монастырях. Несмотря на то, что там надо трудиться, там ригидные границы лучше сохраняются. Кстати, Потерянным ребенком человек может стать и во взрослом возрасте. Много пережившие люди постепенно закрываются и теряют контакт с внешним миром. Они строят свою коробочку при жизни. Также я видела в своей практике энное количество Потерянных детей, сформированных из живых женщин, которые сели дома при мужьях и посидели три-пять лет. Потому что способность к диалогу с миром при отсутствии диалога через какое-то время теряется. Нельзя вскочить в мир из коробочки, в которой ты долго просидел, и свободно отвечать на его вызовы. Непонятно, страшно, что-то произошло – люди изменились. Очень часто такие женщины не могут поверить, что это просто дезадаптация. Они предъявляют другое: "Я, наверное, с ума сошла, я, наверное, ненормальная. И по улицам ходить боюсь, и с людьми разговаривать не могу, и на работу не могу устроиться, потому что страшно. И даже с мужем теряю контакт!" Мужья какое-то время полное посвящение себя дому очень поощряют, потом начинают раздражаться. Потому что, возвращаясь с работы, слышат из коробочки голос Потерянного ребенка: "Ну поговори со мной!" Не диалог – а "ты со мной поговори!"

Если Потерянный ребенок сознает свою роль, и она его не устраивает, он постепенно учится чувствовать, вступать в диалог, он учится жить по-другому. Если же он твердо считает, что это единственный способ жить и без коробочки не обойтись, у него никаких перспектив. 

Источник

Метки: Воспитание, Подростковый возраст, Неблагополучная семья, Трудное поведение, Детско-родительские отношения,

Оцените материал:
Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Читать по теме:

|

Читать по теме:

|
Успешная регистрация

На Ваш Email отправлена ссылка
для подтверждения регистрации!

Успешное подтверждение регистрации

Теперь необходимо авторизоваться

Авторизация
Восстановление
пароля
Восстановление
пароля
Письмо успешно отправлено на указанный вами адрес.
Регистрация
Регистрация
для специалистов
На данный момент возможность регистрации организаций не доступна. Мы запустим этот функционал в ближайшее время.
Написать сообщение
Запись на приём