Самопрезентация – как главная черта времени и наша неизлечимая болезнь

11 ноября 2017
5789


Автор: Сергей Шаргунов, писатель

Два приятеля, Алексей и Артем, когда-то учились вместе в институте. Не самые близкие друзья, но встречались, выпивали, пока Алеша работал в банке, а Артем в рекламной фирме. Потом Алеша разорился, и они стали видеться реже: победневший Алеша сам не звонил, каждый раз повидаться предлагал богатый Артем. Потом потерял работу и Артем, и они вообще перестали общаться. Недавно оба поднялись на ноги, встретились как ни в чем не бывало. И среди победного ржания сознались друг другу: им просто было неловко видеться в состоянии неуспеха...

Это история, подсмотренная в жизни.

Люди хотят отражаться удачливыми в глазах друг друга. Они презентуют миру свое благополучие.

Самопрезентация, хоть слово дико, порабощает всех подряд. Встречи одноклассников и одногруппников превращаются в вечеринки понтов, одни рвутся туда – доложить о своей крутизне, другие прячутся на илистом дне – нечем козырнуть.


Жить мнением других. Богатеть, жрать, гулять, жениться на молодой и красивой – лишь бы другие оценили. И даже притворяться богатым, здоровым и веселым. Наконец, нагреть руки на мнимостях. Эти сюжеты известны еще с античности и связаны с природой человека, но интернет придал им размах, а современные психологи возвели в доблесть.

Как-то зимой мы сидели с Ксенией Собчак в "Жан-Жаке", и она написала в своем "Твиттере": "Сергей Шаргунов – настоящий богемный революционер. В очках tom ford и кардигане loro piana. Уважаю. Прям из "Мечтателей" чем-то повеяло".

Наверняка запись была доброжелательной и комплиментарной и выставляла меня в выигрышном свете, за что я Ксении искренне благодарен, но дело в том, что очки я купил в подземном переходе накануне, а слово "кардиган" и названные лейблы (горе литератору!) известны мне смутно, поскольку к вещам я ну совсем безразличен.

Однако какая разница, кем быть и даже что носить, важно, каким казаться.

Он велик, этот подвиг: жечь себя живьем на виртуальных кострах, вопреки всему – нервам, удовольствиям, отдыху и, наконец, делу. Все больше и больше их, несущихся, как белки в колесах и белочки в колесиках, бесконечно напоминая о себе и своих достижениях.

Откуда, черт побери, у них берется время на эти достижения, если почти все время они тратят на рассказ о них?


Славный парень, недавно уволенный с ТВ, спешит сообщить, что он на Лазурном Берегу, и вывесить фотографию откупоренной бутылки шампанского. 70 лайков за 15 минут! 300 за час! Бедный, так и не выпьешь нормально. Не расслабишься... Заснять, вывесить, ответить комментаторам, смайлики... А вот он уже вывесил бокал, в котором смешались напиток и бирюзовый фон.

Море! Все социальные сети – насквозь солоны! Море уравнивает бедных и богатых, восторженных плебеев с "Одноклассников" и манерных патрициев Facebook. У каждого – персональное море. Все либо у воды, либо только оттуда, либо туда. Даже тонкие интеллектуалы и изящные эстеты не забудут с ненавязчивой гордыней сообщить о свежих итальянских путешествиях, и освежающие брызги ворвутся в их высокую речь.

Ах, если бы все ограничивалось инстаграмом в нарядах и украшениях, и в салонах волшебных тачек, или на худой конец откровениями о покупке последнего айфона...

Позавчера подвернул ногу, вчера похоронил бабушку, сегодня собака наклала в гостиной – все идет в топку дневника собственных будней, адресованного по секрету всему свету.


Если исповедь предполагает тайну, то антиисповедь стремится к максимальному числу фоловеров.

Любовь, дети, близкие – личное измерение человека препарируется им на публике со спешкой, доходящей до оголтелости. Люди привыкают транслировать каждый свой чих, как будто это прибавляет им общественного веса или как будто они сомневаются в том, существуют ли они на самом деле.

Сегодня соблазн публичности поражает все большее число недавно еще скромных и безвестных. Сартровское "Ад – это другие" приобретает новые масштабы, когда тысячи и тысячи "других" отражаются в "других", и человек как неудачи, как жизненного поражения, как смертельной болезни боится выпасть из замкнутого круга "самопрезентации".

И, разумеется, почти во всех отчетностях, даже если о трагедиях, присутствует оттенок конферанса. Заигрывание с публикой и зависимость от этого заигрывания неизбежно предопределяют фальшивую оптимистичность. В конечном итоге жизнь напоказ превращается в лихорадочное нагромождение пустоты, когда одна запись легко обесценивает предыдущую. Василий Розанов, не гнавшийся за лайком и доводивший свои мысли до сухого таинственного истончения, сказал, что вопят обычно о ерунде, а о главном молчат. В сущности, люди молчат о себе, и ложная откровенность – лишний повод забыться и не увидеть себя.

Люди молчат о том, что они одни, что им страшно, что они ничтожны. Молчат о своих страстях, страхах и о своих надеждах, смешных и прекрасных. Молчат о стыде, неуверенности, об унижениях, о болезнях.


Они хвастают пороками, часто преувеличенными. Но откровенность – это ведь не количество выпитых бутылок и прелести похмелья, запротоколированные онлайн, и не обилие матерных слов. Откровенность перед собой – это, наверное, умение прятать в сердце горечь, беречь и накапливать опыты и образы, которые никогда никому не передашь. "Человек без тайности – пустая грамота" – есть такая пословица.

Но и я, и я не лучше остальных! И я зависим от морока. И вот я приношу вам исповедь: я так не хочу.

– Куда пропал?

– Никуда. Книгу пишу.

– Скоро напишешь?

Дуралеи, а если книга будет писаться 5 лет? Когда пишешь всерьез, знали бы вы, как погано отвлекаться! И на что? На то, чтобы помаячить очередной записью – о чем? – о холодной погоде или о тупых депутатах, посигналить: "Ау! Я тут! Я еще живой!"

Между тем скоростной ритм требует не только лаконичности и цепляющей броскости суждений, но и их частоты. Эта частота появлений (в телеке, на сайте) навязывает персонажа, делает его все узнаваемее и все легковеснее, истончая, как кусок мыла. Ведь уже и заметность автора (и журналиста, и, увы, писателя) начинает определяться производством пены, количеством мельканий на неделе. Потому что и тексты знаковых людей – это все чаще именно "пенные мелькания".

В наши дни нужно особое мужество – плевать на мнение публики. Не только идти вразрез с общими настроениями, дразня гусей и кормя троллей, а по-пушкински "бежать призрачного света", по-монашески "умирать для мира".

Меня утешает вот что: где есть зависимость, там есть и боль. Не всякий человек может пребывать все время на открытом солнцепеке, лишенный тени одиночества.

Значит, все больше лайков будет под простой формулой: лучшая самопрезентация – талант молчания.

Источник

Метки: Коммуникации,

Оцените материал:
Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Читать по теме:

|
Успешная регистрация

На Ваш Email отправлена ссылка
для подтверждения регистрации!

Успешное подтверждение регистрации

Теперь необходимо авторизоваться

Авторизация
Восстановление
пароля
Восстановление
пароля
Письмо успешно отправлено на указанный вами адрес.
Регистрация
Регистрация
для специалистов
На данный момент возможность регистрации организаций не доступна. Мы запустим этот функционал в ближайшее время.
Написать сообщение
Запись на приём